Признаюсь, что я использовал один из самых мерзких приемов в журналистике, спрашивая у лондонского таксиста как «своего человека» его мнение по поводу темы беженцев, которая сейчас очень волнует западный мир. Он едва сумел сдержать свой энтузиазм. "Да получается так, что сегодня стыдно быть англичанином", — начал он. — Вообще как будто нельзя быть англичанином в этой стране".

У меня была веская причина спрашивать его об этом. У нас в Америке нету беженцев, у нас есть иммигранты. Причем очень много — 29 миллионов, и это лишь официальная цифра переписи и учета. 1.2 миллиона человек прибывают в страну каждый год, и американские города конкурируют между собой за сливки иностранного рабочего сообщества точно так же, как они бы соперничали за право размещения у себя иностранного автомобильного завода.

В Америке, конечно же, есть политики, выступающие решительно против иммигрантов. Однако нынешняя американская администрация приоткрыла для них дверь не из слезливого сострадания, а просто смекнув, что иммигранты — это очень прибыльный бизнес.

По мнению д-ра Стивена Мура из Cato Institute, задуманного республиканцами как один из мозговых центров, бизнес на иммиграции позволяет получать стране настолько большие прибыли, что его можно смело называть бизнесом тысячелетия. „Это форма обратной гуманитарной помощи. Мы оказываем прямую помощь странам третьего мира на менее чем 20 миллиардов долларов, а получаем взамен капиталовложений на 30 миллиардов долларов“.

Под „капиталовложениями“ он понимает рабочих, которые были выращены, выкормлены и обучены более бедными странами, а потом перевезены в начале их продуктивного существования в Америку (средний возраст иммигранта составляет 28 лет).

The Cato Institute подсчитывает, что США „импортирует“ человеческого „товара“ примерно на 25 миллиардов долларов в год. „Это смазка для нашей капиталистической экономики“, говорит Мур (а мне в голову приходят кадры из фильма Чарли Чаплина Modern Times, где он протискивается между огромными шестеренками), „которая дает американским компаниям большое преимущество над европейскими конкурентами“.

Отдавая должное своему опыту, американские экономисты считают странным европейское деление беженцев на „нелегальных“ и „легальных“. Американская индустрия экономит огромные средства благодаря целой армии малоквалифицированных низкооплачиваемых иностранных рабочих, которых можно нанять на работу, а потом выбросить вон, особо ничем не утруждаясь. Американская индустрия также переманивает себе лучших и умнейших представителей других наций, которые были обучены за счет этих самых беднейших наций.

Позвольте заметить, что привычка переманивать к себе высококвалифицированных работников позволяет обеспеченным американским классам сократить расходы на дорогостоящее удовольствие обучения собственных идиотов. Пока что, эта система работает как часы: рожденные в Бангалоре программисты работают в Силиконовой долине и придумывают несчетные новые кассовые аппараты для заведений быстрого питания, чтобы с их обслуживанием могли справляться неграмотные техасцы.

Чтобы лучшие понять исследования Cato Institute, я поговорил с единицей импортированного человеческого капитала, которого зовут Мино (фамилию его раскрыть не могу). Первый раз Мино пытался попасть из Гватемалы в США 11 лет тому назад. Он заплатил тысячи долларов „гусано“ (дословно — „червяку“), чтобы тот провез его через границу. За эти деньги Мино купил себе место в запечатанном грузовике, заполненном сотней людей. Мино считает, что ему повезло — он не умер. Однако он провел три дня в тюрьме, когда он был пойман La Migra (отдел иммиграции и натурализации).

После возвращения в Гватемалу, Мино первым дело купил себе билет на самолет до аэропорта Джона Кеннеди — вместе с фальшивой визой. В этот раз никаких проблем не было. Уже через несколько дней Мино нашел себе работу — мыть посуду в местом кафе в моем родном городе Лонг Айленде, что на востоке от Нью-Йорка.

Я спросил одного из лучших экономистов нашего региона, доктора Ли Коппельмана (Dr. Lee Koppelman) о той роли, которую играют „нелегальные“ рабочие в нашей местной экономике. Коппельман рассмеялся: „Без нелегальных рабочих у нас не было бы никакой экономики“. По его оценкам, более ста тысяч „недокументированных“ рабочих трудятся только в нашем небольшом районе. По всей стране таких рабочих насчитывается от 7 до 11 миллионов.

Как говорит Коппельман, наши местные бизнесмены „стараются не замечать“ юридического статуса работников, гнущих спины на клубничных полях или расчищающих места будущих строек. Они местный фермер сказал мне, что на его полях работают руки из Эль Сальвадора — хотя я знаю, что эта программа гостевых работников закончилась более двадцати лет тому назад.

„Слепота“ наших деловых кругов выходит далеко за пределы поддельных „зеленых карт“. Местный магазин платил Мино официальную минимальную зарплату, за которую он работал двойную норму рабочих часов.

Вот вам еще одно преимущество иммиграции в американском стиле. „Рабочая сила весьма гибкая“, — говорит эксперт из Cato. Под „гибкостью“ он понимает то, что миллионы рабочих слишком боятся Ла Мигры, чтобы идти куда-то жаловаться на незаконные рабочие часы или объединяться в рабочие союзы, поскольку в конце сезона сбора урожая (туристического сезона, окончания производственного цикла) им указывают на дверь.

Держа Золотую Дверь лишь слегка приоткрытой, а около трети всех иммигрантов — под постоянной угрозой депортации, работодатели Америки извлекают прибыль по схеме, похожей на систему миграционных рабочих в Южной Африке. „Рабочие просто материализируются“, — говорит Коппельман, — а потом ожидается, что они просто исчезнут таким образом, чтобы ни бизнес, ни общество не несли никакой ответственности за их существование или существование их семей, когда работа для них закончится».

Можно, конечно, это назвать и «исчезнут». В полночь 12 мая прошлого года двенадцать мексиканцев перешли Рио Гранде. Это был первый этап их пути. Они направлялись в город Фармингсвиль в штате Лонг Айленд, где торговцы из моего города набирали себе рабочую силу. Потерявшись в опасно широкой пустыне Аризоны, двенадцать их них умерли от обезвоживания.

Подкомитет американского Сената по делам иммиграции сообщает, что американское правительство получает хорошую выгоду, умело собирая еще и двойную прибыль на налогах с мигрантов, по сравнению с полученной от них выгодой в виде выполненной работы и услуг.

В нашем рассказе пришла пора традиционного американского хеппи-енда. Так вот, сегодня Мино является владельцем своего садостроительного бизнеса, ездит на сверкающем джипе, планирует купить новый дом, избавиться от своего акцента и получить диплом бухгалтера.

Никто в Америке не возмущается или негодует успеху Мино. Его история достаточно типична, чтобы быть историей каждого американца. Она также и моя история. Анна Паласт нелегально пробралась через американскую границу в 1920 году. К счастью, Ла Мигра добралась до нее лишь за несколько дней до ее столетнего дня рождения.